Теперь стало антиморально говорить о любви к Родине, надо говорить о любви ко всем странам и народам.
_______________________________________________________________________
«Россия  для русских!». За этот лозунг вы сейчас запросто можете оказаться в тюремной камере. Казалось бы, что такого? А для кого же эта самая Россия, если не для русских? Может, для китайцев или выходцев с Кавказа? Наверное, так. Ведь на лозунг «Россия для не русских!» внимание вряд ли кто обратит.

   Как же так получилось, что я, русский человек, не могу сегодня назвать страну своей? Кто отобрал у меня это право?

   Ответ один: отобрал тот, кто еще раньше подменил понятие «патриотизм» фашизмом. Кому же это понадобилось?

   До Второй Мировой Войны фашизма как такового не существовало. Ф.М. Достоевского не арестовали, когда он написал, что хозяин земли русской – только лишь русский человек. Почему? Потому что тогда никто не знал о фашизме. Достоевский был патриотом-националистом, а за это в тюрьму или ссылку не отправляли. Выкрикнул бы сегодня такой лозунг какой-нибудь Ванька Сидоров, сразу бы вызвал интерес у государственных органов.

   О цензуре в нашей стране не может идти и речи, всё-таки написано, что демократия у нас. Так позвольте Ваньке говорить, не затыкайте ему рот. Хочет он сказать, что любит Россию – его право, считает он, что Россия – дом его народа, так и правильно считает. А то Вы Ваньке говорить запрещаете, за дурака его держите, потом еще на глаза – черную повязку, раскручиваете и блудить пускаете.

    Теперь стало антиморально говорить о любви к Родине, надо говорить о любви ко всем странам и народам. Человека лишают дома! Говорят, что дом и семья у него везде! Но не бывает так. Дом один, мама и папа единственны. Ладно бы, если целью всего этого было так же общее благо, но нет. Цель-то иная. Я долго могла бы рассуждать об этой цели, но здесь скажу одно. Когда не один - за всех, и все – за одного, а никто ни за кого, это очень удобно для кого-то третьего. Тебе говорят: «Люби всех». Но человек не может так! Он любит только свою мать. А если не говорят, кто есть мать, он не любит никого.

       Третий подменил понятия и теперь за нос всех водит. Скоро понятие патриотизма (=фашизму) исчезнет, останется лишь толерантность, хотя даже  какой-нибудь связи в этих двух понятиях я не вижу. Фашизм – это плохо, знают все и все правы, новые поколения полностью отождествляют значения этих слов, и лишь старики видят различия. Они умрут скоро вместе с этим словом. Даже если Россия получает патриота из нового поколения, она его скоро теряет. Ему просто надоедает оправдываться: «Патриотизм не фашизм!», а на него напирает толпа: «Фашист! Фашист! Фашист!». О влиянии толпы почитаем в курсе психологии.

    - Сейчас я тебе всё это растолкую! Люби свой дом и землю родную!!- говоришь ты ему.

    - А что если люблю всё это? Значит, фашист? Если есть идеи, то сразу нацист?

       А когда придет время нам сражаться, мы не будем знать за что, мы будем смотреть влюбленными собачьими глазами на всех, и для нас хватит пинка тяжелым ботинком.

«И вот когда после падения большевиков мировая пропаганда бросит во всероссийский хаос лозунг «Народы бывшей России, расчленяйтесь!», то откроются две возможности:

или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая возьмёт в свои руки крепкие «бразды правления», погасит этот гибельный лозунг и поведёт Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране; или же такая диктатура не сложится, и в стране начнётся непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия.»

И.А.Ильин

Утром Запад победил нас окончательно: побежден наш рынок, наша армия; наше самосознание уничтожено. Сейчас обед, мы собираем по полю павших воинов, наших братьев, отдавших жизнь за…что-то. Мы уже смутно понимаем, за что они погибли. Мы похожи на зомби: еще живы, но уже почти мертвы. Вот-вот наступит вечер, и мы тоже падем, но падем не за что-то, а просто так. Сдохнем не как люди, а как твари безродные. Нас засыпят песком, перед этим пнув носом гниющего ботинка. Вечером мы исчезнем, не зная себя. Но пока обед. Мы бродим по полю и пытаемся осознать что-то, что мы когда-то понимали, что давало нам жизнь. Мы никуда не спешим, мы думаем, что за сумерками, спустившимися на землю, опять придет свет, и у нас будет время. Но мы ошибаемся. Света не будет, если сейчас мы не вспомним себя, мы исчезнем.

     Если сейчас Вам, читатель, кажется, что спасать нас ни от кого не надо, что всё это

чушь несусветная, прекращайте читать это немедленно, так как сути прочитанного Вы не охватите. Совершать бессмысленные поступки способны только безумцы, но если черта Вашего характера – стремление к постижению непонятного, стремитесь, и, быть может, безумцам будете то же втолковывать.

     Если кто-то говорит «изменись ради меня», если кто-то принуждает Вас к изменению, не меняйтесь. Каждая черта, каждая получерта – часть Вашей сущности. Если он же твердит, что она от дьявола у Вас проросла, что без нее всем будет лучше, не слушайте лжеца. Меняя характер и его тени, мы меняем сущность. Каждое подобное изменение грозит нам потерей себя, так как  то, чем ты являешься по сути, есть единственно и неповторимо. Не будет этой сущности – не будет никакой.

    Свобода делает человека ответственным, чрезмерная свобода превращает людей в животных. Если мать ребенку с малых лет будет твердить: «Делай всё что хочешь, тебе всё позволено, потому что ты свободный человек», мы знаем, кто получится из этого маленького крохи. Выходя в большой мир, он нуждается вовсе не в свободе, а в направлении. Смотря на мир пока еще детскими глазами, он полностью уверен, что ему всё можно и всё он делает хорошо, ведь мама не сказала, что что-то делать плохо. Он начинает творить дела и, вырастая, он становится не свободным человеком, а глупым животным, у которого нет ориентира. Вернее сказать, он есть: у барана – сено, у курицы – зерно.

   Россия полна гениев и пророков, но они не нужны. Запад хочет у нас баранократию, в которой для таких места нет. Гении пьют, а их гениальный разум направлен на добычу ста грамм. Когда сзади и спереди тебя нет ничего, ты будешь стоять на месте, даже если положение дел тебя вовсе не устраивает. Хотя, конечно, в такой ситуации всегда есть один выход: шаг в пропасть. Но убийство себя есть великий грех, и в результате этого православные гении существуют в настоящем, не зная себя. Это кстати к вопросу о птенцах без направления. Вечно пьяные гении и «свободные» дети похожи, вот только гении понимают, что на месте стоят, а ребенок, не понимая, тычет лицом повсюду, что создает иллюзию движения, оно то, быть может, и есть, вот только направление то в ад.

   Когда ты кому-то не нравишься, не нравишься ты обычно за что-то. Часто имеет место быть зависть. Кто-то завидует твоему уму, кто-то - красоте, причин для зависти хватает. Самые гадкие, которые не в силах справиться с этим черным чувством внутри себя, пытаются подпортить жизнь счастливчику. Нам пытались и пытаются подпортить ее постоянно. Согласитесь, огромная территория – отличный повод для зависти. Нас пытались расчленить не раз и не два, две трети жизни мы провели в войнах. Но, падая, мы каждый раз поднимались еще более окрепшие, уверенные в своей вере и в любви к Отечеству. «Мукою четырнадцати поколений научились мы — духовно отстаиваться в беде и в смуте; … всё вновь начинать «ни с чего»; из ничего создавать значительное, прекрасное, великое… и быстро доводить возрождённую жизнь до расцвета…»

    Если не будет цели, не будет ничего, просвещенным ясно, о какой цели я говорю. Если же цель есть, иди к ней, собирая по пути своих единомышленников. Когда-нибудь все такие, идущие и стремящиеся, наконец, встретятся и изберут во благо всех одного достойнейшего. И тогда солнце вновь будет светить нам, мы устоим на грани.

Нужен ли новый праздник: Крещение Руси?

View Answers

Нужен
15 (53.6%)
Нет, не нужен
12 (42.9%)
Мне всё равно
0 (0.0%)
Не определился (-лась) с ответом
0 (0.0%)
Имею на этот счет свое особое мнение (указал (-а) его ниже)
1 (3.6%)